|
Объехав свет кругом, Спокойный домосед, Перед моим камином Сижу и думаю о том, Как трудно быть своих привычек властелином. Константин Батюшков В сентябре 2009 года в Австралии прошли два значительных международных события. Мельбурн на три дня превратился в экономическую столицу. С
11 по 13 сентября здесь провел свою работу Азиатско-Тихоокеанский экономический
форум, ставший мозговым центром, определяющим экономическую, политическую и
деловую активность в регионе.В Сиднее прошла 27-я Олимпиада, последняя Олимпиада
ХХ века и второго тысячелетия.В мою задачу не входит освещение этих событий. Об
этом достаточно подробно говорилось и писалось в средствах массовой информации.
Скажу только, что косвенно экономический форум послужил поводом для встречи в
гостиной "Мельбурнских встреч" с послом России в Австралии Рашидом Хамидулиным.
Он прибыл в Мельбурн для участия в международном форуме. И я очень признателен господину Хамидулину за то, что в насыщенном графике служебных дел он нашел время для нашей обстоятельной беседы.
- Рашид Луфтулович, я понимаю, посол России - официальное лицо, как писал Владимир Даль: "По посольству и ответ держат". Но мне бы хотелось в традициях "Мельбурнских встреч", насколько это возможно, побеседовать с вами, как с частным лицом.
- Я постараюсь откровенно ответить на
ваши вопросы. Выразить свое личное отношение к тем темам, которые мы будем
обсуждать, не забывая о моей миссии - представителя России в
Австралии.
- Как вы считаете: назначение вас послом в Австралию - это награда или наказание?
- До меня послом был Александр
Лосюков, назначенный сюда из Новой Зеландии. В 2009 году его отозвали и начали
оформлять другого кандидата. Обо мне вообще речь не шла. Но в силу стечения
обстоятельств назначенный посол сам отказался от этой должности. И совершенно
неожиданно я получил это назначение. Не скрываю, что был этому рад. Отвечая на
ваш вопрос, могу сказать: для меня это награда.
- Возвращаясь в наше прошлое, когда в стране с тоталитарным режимом существовала своя строгая иерархия. Она касалась всех сторон жизни. Естественно, в Московский институт международных отношений, МГИМО, могли поступить только дети высокопоставленных чиновников партийного и советского аппарата. Ваша семья тоже принадлежала к элите общества?
- Вы верно заметили, но ведь и наша
элита часто появлялась только во втором поколении. Тем не менее, в те времена
было модно на вопрос в анкете о происхождении отвечать "из рабоче-крестьянской
семьи".Только недавно многие занялись раскопками своих дворянских корней, на
худой случай - купеческих. Я же, как и раньше, могу ответить: из
рабочих-крестьян.Родился и вырос я под Москвой, в городе Красногорске. Окончил
школу в рабочем поселке. Мои родители по национальности татары. Мать никакого
образования не имела. Не могла ни читать, ни писать - ни по-русски, ни
по-татарски. Мудрость у нее была от Бога.Отец в свое время окончил медресе.
По-нашему, это церковно-приходская школа. Писал по-старотатарски, т.е. арабской
вязью, знал хорошо Коран. Самоучкой научился писать по-русски. А так как в
арабском письме существуют огласовки над согласными, он и по-русски часто писал
без гласных, одними согласными.Нас в семье росло четыре брата, и если мы выросли
людьми, все четверо получили образование - в этом бесспорная заслуга моих мудрых
родителей. У них были свои принципы воспитания. Возможно, нередко
"домостроевского" плана. Но они научили нас уважать старших, уважать достойных.
Жить по тем заповедям, по которым должны жить люди, независимо от их религии.
Жить честно, быть порядочными. К сожалению, жизнь показала, что не всегда эти
качества приносят успех, не всегда ценится правдолюбие.
- Из рабоче-крестьянской семьи, вы, тем не менее, поступаете в МГИМО?
- В моей жизни события часто
происходили "вопреки", а не "благодаря". В нашем поселке никто никогда не слыхал
о МГИМО, не знал о престижности этого института. Не зря говорят, что многие
открытия свершают Фомы-неверующие, не подозревая о том, что сделать то или иное
невозможно. Закончил я школу с серебряной медалью. Одна четверка по русскому
языку. Вероятно потому, что хоть занимался я хорошо, но был несколько
хулиганистым. Думаю, это послужило причиной получения не золотой, а серебряной
медали, так как русский язык я знал и знаю вполне прилично.Получив аттестат,
принял решение поступать в Институт востоковедения. Возможно, это связано с
моими корнями, я много читал литературы. Читал я и Рериха, любил его живопись
индийского периода. А в годы изоляции Индия казалась особой, сказочной страной.
В общем, так оно и есть на самом деле.Поэтому я в институте думал изучать
английский и хинди.Но в 1954 году, в год моего поступления, Институт
востоковедения расформировали. Часть факультетов, где изучались восточные языки,
перевели в МГИМО. Повторяю, не подозревая об элитарности этого института, я и
решил подать туда документы. Более того, я даже не знал, что как медалист, могу
пройти по результатам собеседования, без сдачи экзаменов!Не знаю, возможно, и
эта случайность помогла мне в жизни, так как после собеседования, с моей анкетой
я мог и не поступить.К моменту подачи документов на собеседование я уже опоздал
и сдавать мог только на общих основаниях. Кроме того, в этот институт нужны были
характеристики-рекомендации комсомольской организации школы, района, области. У
меня всего этого не было. Документы приняли условно, предложив в процессе сдачи
экзаменов донести недостающие справки.Вот так, 12 дней, готовясь и сдавая
экзамены, я собирал характеристики. В школе меня хорошо знали, я был на хорошем
счету, достаточно активен, поэтому без труда получил необходимую характеристику,
ну а в районе и области не особо разбираясь, немного изменив, написали то же
самое.Конкурс огромный. Наступил день, когда на стенде появились результаты
экзаменов. Среди всех абитуриентов всего два человека сдали все 5 экзаменов на
"пятерки". 25 баллов из 25. И один из них - ваш покорный слуга.После экзаменов
меня спросили, какие языки я хотел бы изучать. Естественно, я ответил: хинди и
английский. И очень удивлен был, когда не нашел себя в списках групп, которые
должны б ыли изучать эти языки. А обнаружил свою фамилию в группе вьетнамского и
французского. Тогда я был расстроен, но безропотно согласился, не зная, что с 25
баллами имею право выбора. Так вновь жизнь распорядилась за меня, предрешив мою
судьбу.Специалистов, отлично знающих английский язык, было довольно много.
Изучение вьетнамского началось только в год моего поступления. И группа состояла
всего из 4-х человек. Мы же были и первыми выпускниками, знающими вьетнамский
язык. Двоих из нас должны были распределить в МИД. Вместе со мной занимался мой
близкий друг Александр Губер. И хотя он был из немцев, с такой фамилией он сразу
отпал. Впоследствии стал прекрасным журналистом. К сожалению, он рано ушел из
жизни.А из троих меня и еще одного парня направили на работу в МИД Так
начиналась моя дипломатическая карьера. В июле исполнилось 40 лет моей работы в
Министерстве иностранных дел. Я помню дату: 27 июля 1960 года.А уже через 10
дней меня командировали в посольство во Вьетнам. Тогда туда можно было попасть
только поездом. Дорога занимала две недели. И этот путь я проделал раз
десять.
- Итак, ваша первая ступень в МИДе - переводчик вьетнамского языка. Как же подвигалась ваша карьера в последующем?
- Наш преподаватель, выходец из
Вьетнама, прекрасно знал язык. Он неплохо поставил наше произношение. Институт я
закончил с отличием и считал себя знатоком. Только приехав во Вьетнам, я понял,
как ошибался. Но благодаря заложенной базе мой язык быстро улучшался. Из нас
двоих, работавших в МИДе, я со временем стал переводчиком №1. А в посольстве я
был единственным, кто знал язык, поэтому привлекался на все переговоры, начиная
с хозяйственных дел и до переводов бесед посла с Хо Ши Мином.Впоследствии, в
течение 14 лет, я уже участвовал во всех переговорах - и во Вьетнаме, и в
Москве, и в Европе, с участием высших руководителей страны.Особенно сложными и
напряженными были переговоры с западными странами во время войны во Вьетнаме.
- Но ведь факультет по изучению вьетнамского, вероятно, не закрыли. Появлялись и новые способные переводчики.
- Да, верно, со временем появилось
много ребят, прилично знающих язык, но наше "геронтологическое" руководство
привыкло ко мне. Никто из них не знал даже моего имени, но они привыкли к моему
голосу, внешности, манере перевода - и организаторы служб старались их не
раздражать. Начинал я переводчиком у Хрущева и закончил у Брежнева. Сюда,
естественно, входили и все те "вожди", кто стоял рядом с ними: Громыко,
Ворошилов, Буденный, Андропов. Всех уже и не перечислишь
- Но переводчик - это так далеко от посла! Как же вы преодолели этот разрыв?
- Чем больше я работал переводчиком,
тем меньше любил эту работу. И она была не главной, но отказаться я уже не мог,
хотя требовало это огромного напряжения. Я должен был отвлекаться и от основной
работы. Как знаток страны, я возглавил в МИДе сектор Вьетнама. Отвечал за все
контакты по урегулированию "вьетнамской проблемы". Участвовал в Парижской
конференции по Вьетнаму, которая завершилась в 1973 году подписанием
международного соглашения. Потом - участие в Парижском совещании по Камбодже,
которое завершилось урегулированием камбоджийской проблемы.И честно могу
сказать: горжусь, что принимал участие в урегулировании столь сложных
проблем.Конечно, можно говорить и о политической подоплеке этих отношений, о
борьбе между Востоком и Западом. Но это дело политиков - давать оценку. А я рад,
что и мой маленький вклад есть в решении этих сложных проблем.
- Вероятно, не обходилось без казусов?
- Сколько угодно. Мой приятель,
журналист, часто говорит: "Чего ты не записываешь?", так как это достойно пера
Жванецкого или Салтыкова-Щедрина. Косноязычие многих руководителей рождало
особые перлы, а иногда и двусмысленности. Но переводчик на то и переводчик,
чтобы облекать непричесанные мысли говорящего в нормальный, удобоваримый текст.
Особенно это касается стенограмм, когда мысли ложатся на бумагу. И те, кто потом
будут их читать, скажут: какой хороший язык! Как складно излагали Брежнев и
очень косноязычные Подгорный и Кириленко...Знание языка и проблем Индокитая и
определило мою судьбу. Многие годы я провел во Вьетнаме, где стал послом, в
Лаосе, Камбодже. Применяя спортивный термин "чистого игрового времени", могу
сказать, что в этих странах оно у меня составило более 20 лет. Шутя, я говорил,
что много лет мне не приходилось ходить по приличным тротуарам. Зато я узнал,
что такое тропики с ужасным климатом, с очень сложной обстановкой, где война
кончалась - и снова начиналась... К счастью, я не попадал под бомбежки. Но я
видел, что такое война.
- Изменилась ли ваша оценка происходивших тогда событий по прошествии стольких лет?
- Для правильной оценки тогдашних
событий было бы неверно судить только с позиции наблюдателя. Нужны серьезные
исследования.Если отрешиться от того, что это было столкновение двух систем,
двух идеологий, если оставить только человеческий фактор - мое личное убеждение,
что в этом столкновении не было победителя. Были только страдающие люди. У них
была одна мечта: прекратить войну и воссоединиться со своими близкими, с
которыми их судьба развела по разные стороны границы.Цель воссоединения хорошо
понял Хо Ши Мин. И с этой точки зрения, воссоединения нации, действия вьетнамцев
были оправданы.
- Бесспорно, можно понять цель воссоединения нации. Но я с трудом могу представить себе, что южане мечтали "породниться" с коммунистическим режимом Севера.
- Я не хочу сейчас говорить о том,
какая система более справедлива. Я немного субъективен. Но все-таки объединение
Вьетнама было общей идеей всей нации. Для американцев, я считаю, война была
большим просчетом. И нужна была большая политическая воля, которую кстати
проявил президент Никсон, чтобы решить "Вьетнамскую проблему". Он понял, что в
этой войне победить вьетнамцев нельзя. Надо знать этот народ.
- Не могу не согласиться с вами, что нация жаждала объединения. Можно понять и цель его, но ,повторюсь - с трудом могу представить, чтобы жители Юга страны, вкусив свободу, мечтали объединиться с коммунистическим режимом, ничего в нем не изменив. Конечно, любое объединение разобщенного народа необходимо, будь то немецкий, китайский, корейский... Но если сделать это самоцелью, то можно провозгласить лозунг объединения России с Аляской, исконно русской землей. Не думаю, что это устроит жителей Аляски, хотя, возможно, Россия и была бы не против.
- Пример Аляски здесь неприемлем, так
как там не было коренного русского населения. Это разные вещи. А во Вьетнаме и
там, и там жили вьетнамцы. Я думаю, если сегодня провести опрос общественного
мнения с одним вопросом: "Согласны ли вы с произошедшим объединением страны?",
то положительно ответят и на юге, и на севере.Несмотря на то, что Ханой
подвержен одному из "измов" - социализму, тем не менее, там идет нормальный
процесс экономических преобразований. Нормальный процесс движения к рыночной
экономике с большим притоком иностранного капитала. И потом, не нужно забывать:
это Азия, и там человеческие оценки совершенно иные. Здесь неприемлемы
европейские стандарты на основе европейской психологии. Во Вьетнаме все
произошло с большой кровью.Если говорить о Германии, то ее объединение - это
подарок, особенно на фоне деидеологизации нашей внешней политики, "раздрая",
происшедшего в нашей стране. Я думаю, лидеры двух стран не так давно и не
мечтали о возможном объединении, и тем более не подозревали, что оно пройдет так
стремительно. Это был результат сложившихся обстоятельств, а не логического
процесса - потому-то я говорю о "подарке судьбы".
- Ну что ж, такие подарки можно только приветствовать. Ну, а что касается Аляски, то ведь и на севере Сибири русские не жили. Как предрекал Ломоносов, "Богатство России прирастать будет Сибирью". И здесь возникает еще одна параллель. В 1909 году граф Витте в своей докладной на имя царя писал, что Россия слишком быстро растет, ежедневно увеличиваясь на 64 кв. версты, и это чревато бедой. Как он выразился, "она может лопнуть". Он советовал царю отказаться от некоторых территорий, в частности, от Средней Азии. Заложенная тогда мина замедленного действия взорвалась сейчас. И процесс продолжается событиями в Чечне.
- На мой взгляд, развал СССР - это
трагедия, и не только для тех, кто жил в Советском Союзе, но и для многих других
стран и народов. Я не хочу вдаваться в схоластические рассуждения о том, что
можно было бы избежать этого. Но факт остается фактом. Это уже произошло, и
будет так, как оно есть. Но еще раз подчеркну: это само по себе
трагедия.
- Но именно о ней и предупреждал Витте! В прошлых веках при разделе мира европейские развитые страны захватывали колонии: в Америке, в Африке, в Индокитае. Россия пошла по другому пути. В качестве колоний она захватила страны, граничащие с ней. И сейчас, как выразился Витте, она лопнула.
- Вероятно, это было трагедией целого
ряда поколений. И каждое отдельно взятое поколение не ощущало остро будущую
трагедию. Каждое проходило свой отрезок пути по дороге к развязке. Поэтому для
каждого поколения это не было чем-то осязаемым, пугающим. В то же время то, что
произошло с Советским Союзом, произошло в одночасье. И ощутило сполна эту
трагедию живущее ныне поколение. Кто-то этому рад, кто-то огорчен. Рады те, кто
находится у власти бывших советских республик. Большая часть населения
переживает это по-другому.Я не говорю, что нужен был такой союз с его жесткой
регламентацией, жесткой привязкой, с командами из центра. Вероятно, лучшей была
бы другая форма управления. Но это уже сослагательное наклонение, и что об этом
говорить... Что есть - то есть.Теперь есть Россия с ее огромными просторами, с
ее народом, с ее проблемами. Не думаю, что близок момент, когда некоторые
республики начнут проситься обратно. И все-таки, когда появятся новые
руководители, все насытятся ощущением суверенности, тогда объективная реальность
будет диктовать необходимость восстанавливать и укреплять связи между бывшими
колониями России.Сотни лет прожитой жизни нельзя зачеркнуть. Не говоря о том,
что помимо колонизации, Россия несла и грамотность, и индустрию. Так что
конвергенция между странами будет идти - конечно, не по пути воссоединения
бывших республик, но по линии восстановления экономических и политических
связей.Много ошибок допущено, так как у нас в бывшем руководстве не было
шахматистов. А ведь в шахматах нельзя победить, если ты не просчитываешь на
несколько ходов вперед. Так же и в политике.Во-вторых, сработал некий российский
синдром. Мы особенные. Мы пойдем своим путем И кто это будет нас учить жить?! Мы
не стали смотреть на опыт других, а решили в который уже раз идти своим,
неизведанным путем. Обязательно - чего бы это ни касалось - наш национальный,
никем еще не опробованный путь, А в результате столько дров наломали...И, как вы
верно заметили, есть определенные размеры управляемой территории. Как только
выходишь за эти условные пределы - государство становится неуправляемым. Не буду
сейчас определять этот оптимальный размер, но хочу думать, что Россия в ее новых
границах - как раз та территория, которая может быть управляемой.И еще одно,
немаловажное. Гигантский пароход, идущий своим курсом, невозможно в одночасье
полностью развернуть - от тоталитарной системы, от застоя, от промытых мозгов.
Эти процессы проще проходят в маленьких странах, таких как Венгрия, Польша. Там
все несколько иначе. Россия, по историческим меркам недавно вышла из царизма не
сильно цивилизованной - и сразу годы гражданской войны, потом тоталитаризм.
Страна, где привыкли к хозяину, от которого ждут, что он подаст или разрешит.
Такую страну враз направить в европейское русло невозможно.
- Недавно я прочел книгу Сержа "Москвичи", и его выводы о России перекликаются с вашими мыслями. В России всегда был силен синдром толпы. Толпа почитала вождей и преклонялась перед ними. Даже когда вожди противоречили сами себе, толпа отказывалась в это верить, перекладывая ответственность на свиту. А в результате - порочный круг. Вождю подчиняются, потому что он командует, а командует потому, что ему верят. И возникает вопрос, а возможно ли найти этому огромному кораблю свой цивилизованный путь без катастрофы? Не лучше ли следовать по курсам давно изведанным в стабильном прошлом?
- Вернуться в прошлое может хотеть
только параноик. В те ужасы, в те очереди, в ту несправедливость. Я думаю, это
не следует даже обсуждать.Что касается будущего. Я наблюдаю за новым поколением.
Они уже выросли в иных условиях. Они не видели наше прошлое. Я смотрю на своих
сыновей. Это совершенно другие люди. Они свободней, умнее нас. И я уверен, что
будущее за ними. А мы должны это понимать и не мешать им.Бесспорно, должна быть
и национальная идея, и национальное самосознание. Но при этом не нужно
изолироваться от мира. Ведь лучше рыночной экономики ничего не придумано. Почему
Япония при всем своеобразии, при том, что она не похожа ни на одну страну в
мире, сумела добиться такого прогресса, не оскорбляя своего национального
достоинства? Надо заимствовать все хорошее у других, не теряя и не преувеличивая
своего.Что касается синдрома толпы - вероятно, это заложено исторически, и даже
не в прошлом веке. Это определяется и общинностью, и православной религией. Все
это повлияло на восприятие мира, русского общества, где всегда нужен царь,
хозяин "чего изволите?"Возвращаясь к сегодняшнему новому поколению. Я заметил:
они живут СЕГОДНЯ, не думая про черный день - мысль, с которой жило и продолжает
жить мое поколение. Они рассуждают иначе: "Почему должен наступить этот черный
день? У меня есть руки, голова, я заработаю."И даже я, по нашим понятиям
обеспеченный человек, задумываюсь о черном дне. На самом деле, черный день
наступит, когда я умру, а сегодня надо жить.
- Хотел бы вас спросить вот о чем. В последнее время СМИ России заговорили о некотором отчуждении от Запада, от Америки, о реверансах в сторону Востока. Контакты с Китаем и особенно с ближневосточными государствами, где режимы далеки от демократических. Как бы вы могли прокомментировать эту ситуацию?
- И в те годы, когда министром
иностранных дел был приснопамятный Козырев, я говорил о том, что мы заигрываем с
Западом. Поэтому я не питал к нему никакого уважения. Мои приятели даже пытались
меня сдерживать. Я понимал, что это может стать известным. "Хамидулин?! -
удивится он. - А кто это такой?? Наш посол во Вьетнаме? Где? Во Вьетнаме? Ну,
пусть там и сидит".Я считаю, что тогда был чрезмерный крен к Западу во главе с
США. И когда мы стали этот крен выправлять, поворачиваясь и к Востоку, это
произвело впечатление слишком резкого изменения нашего курса. Ничего подобного.
Мы и сейчас со США должны поддерживать и поддерживаем партнерские отношения. И
даже если бы мы этого не хотели, от этого никуда не денешься. С ними всегда
будет идти диалог - не всегда ровный и гладкий. Слишком много есть проблем, где
мы должны быть вместе. Это понимаем мы, это понимают и они.А то, что мы сейчас
уделили внимание Востоку, воспринимается, как определенный крен. Более того,
звучат слова, что якобы Россия может оказаться в международной изоляции. Что
такое международная изоляция для России? Те, кто говорят об этом, имеют в виду
страны Европы и США. Но ведь мир состоит не только из них.Сейчас у России
прекрасные отношения с Китаем, Индией, со многими другими странами. И по общей
численности населения, и по "удельному весу" в мировом сообществе - достаточно
весомо. О какой изоляции может идти речь?
- Я могу вас понять, как знатока и приверженца Востока. Но хотел бы привести один пример. Я думаю, вам, как востоковеду, известно древнекитайское учение фен-шуй. Основная цель его крайне проста: обеспечить гармонию человека с окружающим миром. Учитывая, что наша внутренняя энергия и энергия окружающего мира состоит из двух противоположных начал, главное в жизни - не нарушать это равновесие. Как ни к каким другим формам жизни это относится к союзу Востока и Запада.
- Я очень надеюсь, что в нашей
политике, начиная с Е.М.Примакова, началось возвращение к системе
уравновешивания. Думаю, что именно в последние годы крен в сторону Запада
выравнивается. Мы стараемся быть "разновекторными".
- В таком случае - семь футов под килем кораблю России. А теперь я хотел бы задать вопрос о наших австралийских делах. Я знаю, у вас очень хорошие контакты с русскоговорящей общиной Австралии. Вы были на встрече с ветеранами войны, выходцами из бывшего СССР. Вы частый гость здесь, в Мельбурне, на Владимирских балах. В августе Ассоциация "Шалом" отмечала свой юбилей, 20-летие. Ассоциация - это около 3 тысяч выходцев из бывшего СССР. Поздравили их и премьер-министр Австралии, и премьер штата Виктория. Многие государственные и общественные деятели присутствовали на встрече, но, к сожалению, не было ни поздравления, ни гостей от Российского посольства.
- Я узнал о 20-летии Ассоциации
"Шалом" уже после этой даты. К сожалению, мы не получили приглашения, и никто
нас об этом не проинформировал. И моя первая реакция была: "Почему меня не
пригласили?" Я обязательно приехал бы сам, если бы в это время был в Австралии,
или кто-то другой представлял бы на юбилейном вечере наше посольство. У меня
много друзей в Мельбурне, являющихся членами этой Ассоциации, причем со многими
мы знакомы еще по Москве. Так что в будущем не забывайте приглашать - и я
обязательно приеду. А то ведь в России как говорят: незваный гость хуже
татарина.
- Я очень рад, что мы находим взаимопонимание. Сам факт нашей беседы говорит о многом. Ведь в недалеком прошлом она была бы просто невозможна. Это тоже один из признаков нового курса российского корабля. Но вы правы: непросто избавиться от прошлого. Совсем недавно мы клялись под красным стягом. Сейчас стяг заменили на кадило и крест. И освящается все: и место гибели "Курска", и олимпийская сборная перед вылетом в Австралию... А что делать вам, татарам, и нам, евреям?С 1917 года Россия - страна атеистов. И вдруг разворот на 180 градусов, все поголовно оказались верующими. И дело вовсе не в том, верить или не верить. Просто вера - дело очень серьезное, и отношения с богом для каждого очень интимны. К сожалению, многие считают возможным вторгаться в чужую душу. Делить на наших и не наших. А не наш - это тот, кто верит в другого бога, ходит в другой храм.
- Я с вами согласен. Для меня это
особенно актуально. Я - посол России и стараюсь иметь взаимоотношения со всеми.
У меня мать была верующей мусульманкой. Вырос я в русском поселке. Самым близким
другом был Саша Губер. В моей семье меня учили уважительно относиться прежде
всего к человеку. Верно вы сказали: вера - это дело сугубо личное. Хотя вырос я
в верующей семье, но не могу назвать себя верующим. А если серьезно, чем старше
становишься, чем больше думаешь о жизни, о смерти - тем меньше, вероятно,
остается атеизма. И не зря многие приходят к богу уже в зрелые годы. Не важно,
какой национальности бог - бог вообще не имеет национальности. Ведь Моисея мы
все почитаем.И давайте договоримся о том, что это должно быть у каждого его,
личное. Если мы договоримся об этом, меньше будет на земле войн, крови, а
значит, и горя.
|
