|
Ну что для меня Украина, если я живу здесь июль-август, сентябрь-октябрь-ноябрь. Пока не сравняется погода. Когда сравнивается - перелетаю. М.Жванецкий "С 1983 года я в Москве. Так и живу: закончил Одессу - поступил в Ленинград, закончил Ленинград - поступил в Москву, где и учусь всю жизнь. Когда сейчас поступают записки: "Расскажите, как вы жили?" - удивляюсь. Жил неплохо. Человек вообще не знает, как он живет, пока не узнает от других. Я и не знал, что можно печататься в газетах, журналах, выпускать книги, выступать по телевидению, что-то узнавать из собственных ответов. Я немного жил, немного писал, немного читал, кто-то начал записывать, кто-то переписывать. Ну и что? И когда мне говорят: "Неужели вы не понимаете?" - я думаю, думаю - и не понимаю..."таким предисловием предваряет последнюю книгу четырехтомника, вышедшего в 2009 году, Михаил Михайлович Жванецкий. Обратите внимание на начало второй фразы: "Закончил Одессу..." Автор явно приуменьшил значение Одессы в своей творческой биографии, так как поступив в Одессу, закончить ее невозможно. И это Михаил Михайлович подтверждает своим собственным примером.Каждое лето возвращается он в любимый город, где живет "июль-август, сентябрь-октябрь-ноябрь" в красивом доме на берегу Черного моря, в живописном уголке Аркадии. С террасы дома открывается вид на великолепный морской пейзаж. Здесь Михаил Михайлович и создает то, что затем разносит по всему миру.Прилетев в Одессу, я сразу же позвонил М. Жванецкому. Человек очень занятой, востребованный и поклонниками и властью. Он присутствует и на встрече с приехавшим в Одессу президентом страны, и на открытии международной книжной выставки.Несколько раз наша встреча откладывалась. Наконец, мы сидим в уютной столовой его дома, построенного в средиземноморском стиле. Большая терраса, бело-голубая окраска фасадов и интерьеров. Из окна видно море. Знойный день сменился вечерней прохладой. Небольшая белесая дымка скрыла черту горизонта. Плывущий на рейде корабль как будто повис в воздухе. Очаровательная супруга Михаила Михайловича, Наташа разливает душистый чай и, не мешая нашей беседе, спускается с сынишкой к бассейну. А я внимаю каждому слову М. Жванецкого, так как любое произнесенное им слово ценно не менее слова написанного.- Миша, в марте 2009 года мы встречались в Мельбурне. Ты улетел в Россию, я остался в Австралии. Тогда я не мог предположить, что через три года мы встретимся в городе нашего детства, в городе, создавшем наше настоящее и во многом сформировавшем наше будущее. Давай же поговорим за Одессу. После восьми лет отсутствия многое в диковину, ты же сюда возвращаешься каждый год.- Мне кажется, Одесса значительно изменилась за последние 10-15 лет и со временем она сможет превратиться в город, схожий с другими крупными приморскими городами, где давно существуют рыночные, цивилизованные отношения. С одной стороны, это, пожалуй, потеря своего лица, присущего былой Одессе. Взамен - приобретение того, что характеризует любой цивилизованный город. Где все есть в магазинах, где нет проблемы купить пиво, колбасу или мясо. Где исчезли проблемы "вызвать сантехника", "заправить машину". Если у тебя есть средства, это все решается так же, как и в любой другой точке мира.Могу сказать, в Одессе стало удобно жить, так же, как в Мельбурне или Гамбурге. К сожалению, существует и другая сторона медали, отличающая Одессу от этих городов. Этими благами не может воспользоваться огромное количество людей. Марксизм в действии. Мы воочию увидели, что значит, когда нет денег и нечего кушать при изобилии мяса и рыбы на Привозе. Когда, задыхаясь от жары, человек не может установить в квартире кондиционер, не может уснуть ночью, хотя сам ты все это можешь себе позволить. Но трудно жить хорошо в стране, где масса населения живет плохо. Мягко говоря, это очень мешает.Поэтому Одесса приобретает такой вид: с действующими магазинами, танцплощадками, дискотеками, кафе, казино. Все украшено, подкрашено, переоборудовано, несколько напоминает декорации из картона и папье-маше, созданные в Голливуде для съемок очередного боевика. Видимо, со временем все будет заменяться на каменное. Но пока это все картонное. Все сияет, горит, музыка играет... Играет музыка! Я бы это время так и назвал: "Музыка играет!" Елки-палки... Напиши... Многоточие... (Тут он перешел на мат).(Мат закончился и он продолжает.) С вашим отъездом, с отъездом людей, которых мы любили - тебя, Юры Михайлика и многих, уехавших не только в Австралию, исчез массовый, плотный культурный слой. Можно выступать, но как бы не для кого. Анекдот можно рассказать, но в городе несколько человек, которые могут понять. Остальные, бизнесмены и коммунисты, приобрели, дорогие мои австралийские друзья, общие черты. Те, кого раньше называли инструкторами горкомов, сейчас называют бизнесменами и объединяет их всех потеря юмора. Нет того веселья, когда мы жили в полутюремных условиях и были настолько вместе, что могли передавать друг другу по цепочке, как мешки с песком, наши анекдоты, наши рассказы. Мы хотели нравиться девочкам. Сейчас женщины, извините меня, стали товаром. Слово "бабник" перестало нести свою притягательность, исчезло его очарование. Бабник - это профессия, даже не профессия, скорее - увлечение. Мы видели этих красавцев. Они говорили стихами, умели завлечь, сделать женщину в полном смысле счастливой. Сейчас этот тип мужчин, эта мужская красота исчезли. Нужно иметь в кармане 20-30 долларов - и тебе доступна женщина любой красоты. С дикой тоской ты можешь исполнить свое заветное желание. Это страшное явление. Никогда не думал, что рыночная экономика, по крайней мере, в этом ее виде, вожделенный капитализм - он немножко нас разочарует. Поэтому у меня возникло такое сравнение: "Мы жили в Бухенвальде, потом, с большими боями, пробились в Освенцим".Это скорее шутка, так как все равно сегодняшняя жизнь нравится больше, намного больше. Да, жить стало удобней, но появилась проблема: поговорить не с кем...- Прошло около трех лет после нашей встречи. Что произошло у тебя за это время?- Ты знаешь, я об этом не люблю говорить. Какие события я могу перечислить? Да плевать я хочу на все! Могу только сказать, что сижу, пишу и, по-моему, у меня идет. Тьфу-тьфу. Это, пожалуй, самое лучшее. Ну, что еще? Вышел четырехтомник. Сегодня бы что-то убрал, что-то добавил. Но пусть все остается, как есть.
- Миша, оговорюсь: вопрос не простой. Во все времена существовала проблема "мы и власть". И ты всегда был с властью в конфронтации. Сейчас ты ее активно поддерживаешь. Что изменилось, ты или власть? - Я, конечно, призываю сегодня к сотрудничеству, прекрасно понимая всю продажность власти. С другой стороны, я вижу движение к демократическим институтам только со стороны власти. Если бы вдруг все остановилось, Илья, то по желанию народа мы вернемся в коммунизм. Обязательно вернемся. Если провести референдум, либо дать дорогу этой вялости, пассивности, мы вернемся в коммунизм. Легко, плавно вернемся туда, откуда с таким трудом выбираемся.
- Ты считаешь, что сегодняшняя власть - это антикоммунистический гарант? - Да, я считаю, что власть - это гарант. А население вернулось бы в прошлую жизнь. И чтобы стать стеной на этом пути, я призываю поддержать реформы судебные, свободу слова, реформы армии, реформы, последствия которых которые будут необратимы, которые сделают невозможным возврат в коммунизм.Вновь население, как и в прошлые времена, ненавидит Америку. Уже давно не лежит душа у нашего народа в поддержку Америки. Их действительно тянет к Ираку. Они будут дружить с Ираном, с Ираком, они будут не любить Израиль, называть его агрессором...
- Во власти ведь люди тоже разные. Бывший премьер-министр, а теперь Председатель торговой палаты Примаков - большой друг Хусейна. - Слава Богу, Примаков сегодня не власть, большой силой он не обладает. Но и он должен сдерживаться. Только цивилизованные люди, а такие есть в команде Путина, воспитанники Собчака: Греф, Кудрин (да и сам президент воспитанник Собчака) понимают пагубность возврата в прошлое. Именно поэтому я их поддерживаю. Гайдар сказал мне недавно: "Мне кажется, что Путин пока действует без ошибок". Его я высоко уважаю и мнение Гайдара, экономиста, политика для меня многое значит. У меня в жизни было всего два-три человека, с мнением которых я считался. Чубайс - ну, им я просто любуюсь, Окуджава, Гайдар. То, что говорил Окуджава, то, что говорит Гайдар, я глубоко принимаю на веру. И если Гайдар сказал: "Путин почти не делает ошибок" - я этому верю, я с ним.А логика у меня проста. Я хочу, чтобы кто-то поставил заслон откату, и пока власть это делает - я с ними. Хотя и вижу продажность, жалкость многих властных структур. Но если ко мне в этой стране кто-то прислушивается, я как человек, у которого в голове есть какой-то идеал, буду помогать возводить баррикады.Я не Задорнов - сатирик. Размахивать пером, бить всех: сначала коммунистов, потом демократов, потом - и тех и других. Конечно, будет успех, будешь собирать огромные залы. Но когда у тебя нет цели, ты не знаешь, чего ты хочешь - это все понимают и видят.
- Ты говоришь о России, а что ты можешь сказать об Украине? - На Украине я только отдыхаю. Не берусь судить о происходящем. Хотя понятно, что здесь дела обстоят намного хуже. Наступил период дикого капитализма. Его проходили многие страны. На Украине все гораздо сложнее. Темнее. Украина думала, что плодородная почва, чернозем сможет кормить. Нет, не кормит. Повторяю, мне сложно судить. Россию я знаю лучше, там все говорят по-русски. Там я могу что-то сказать и мне дают слово - иногда. Я уже объяснил, почему поддерживаю власть. Хотя и эта власть мне не нравится. Ведь в главном, во всем, что приближено к человеку - полное запустение. Власть по-прежнему не может защитить человека, не может вылечить, не может научить.
- Миша, а может быть, не стоит поддерживать? Вернутся в прошлое. Ты снова уйдешь в подполье. С твоим-то имиджем - ты станешь новым Солженицыным! - Нет, мне это не нужно. И так все нормально. - Миша, ты пожаловался на уехавших. Осталось мало понимающих юмор. Но ты пишешь, и успешно, ты не менее, чем в прошлом, востребован. Возможно, ты зря жалуешься? - Я же боролся за ту жизнь, которая сейчас наступила. Я вижу дикость этой жизни, но ведь и я за нее боролся. И должен говорить правду. Чувство ответственности у меня совсем не еврейское, а человека, живущего среди себе подобных.- Извини, пожалуйста, но чувство ответственности - это не национальный признак. Смешно будет звучать: татарское чувство ответственности, либо русское, еврейское, украинское...
- Вероятно, ты прав. Это скорее что-то вычитанное, пришедшее из прошлого. Но если ты выбрал уже себе страну, то должен чувствовать себя ее частицей. Естественно, многое мешает.Недавно купил дневники Чайковского. Раньше их не издавали. Был огорошен антисемитизмом Петра Ильича. Дико. Антисемитизм глубокий, махровый. Слово "жид" употреблял и Чехов в письме к Суворину. Но он одним из первых стал на защиту Дрейфуса.Я так любил Чайковского, а он меня предал. Теперь уж не знаю, буду ли я так бежать на его концерты...
- Нечто подобное у меня произошло и с Вагнером. Блестящий музыкант, но его звериный антисемитизм сравним разве что с гитлеровским. Но мы несколько отвлеклись. - Ты задал вопрос о власти. В последнее время мне часто это говорят: "Ты сотрудничаешь с властью". Но я тебе объяснил, почему. Больше всего ненавижу коммунизм, и пока власть ограждает от возврата в прошлое - я ее поддерживаю. Обрати внимание, как сейчас колеблются чаши весов.Ностальгические воспоминания о прошлом, о работе, учебе. Инженеры вспоминают, ученые вспоминают, спортсмены вспоминают, студенты вспоминают, дети вспоминают, все родственники вспоминают. Но какие есть рецепты, где тот человек или группа людей, которая сможет сразу что-то изменить? Но процесс идет и, надеюсь, он необратим.
- Миша, в каждом из твоих сборников обязательно есть письмо "Эммануилу Моисеевичу Жванецкому от сына". Последнее ты написал 10 лет назад. Сегодня ты как бы озвучиваешь мысли этого письма: "Жить этой жизнью гораздо лучше, чем жизнью животных, которой мы жили". Если бы ты сейчас обратился к отцу, что бы ты смог ему сказать?
- Я бы повторил то, с чего мы начали разговор. Я бы сказал: "Отец, мы из Бухенвальда пробились в Освенцим". Ненавижу коммунизм. Очень расстроен жизнью, которая наступила сейчас. Огромное количество людей не нашли себя. Живут, пытаясь как-то прокормиться, пытаясь что-то заработать, при этом видят только один путь: назад.Я очень боюсь, чтобы под влиянием сегодняшнего дня мы не повернули обратно. Это было бы страшно. Поэтому, плохо понимая, что происходит сегодня, я полагаю, мы должны ползти вперед, туда, где живете вы, живет Америка, весь цивилизованный мир. Пример других людей - единственное, что у нас есть. У нас есть либо свой пример в прошлом, либо их пример в будущем. Хотя я не уверен, что американец, француз или немец вполне доволен своей жизнью, но это уже другой разговор.Я бы рассказал отцу о зверином терроризме. Рассказал о том, что ни он, ни я не предполагали. Что появятся люди, с удовольствием взрывающие себя, уничтожая остальных. Не знаю, можно ли их назвать людьми. Я рассказал бы, как это жутко, страшно. Насколько это было дико в его время. Вот о чем бы я сказал в письме отцу, что, наверное, и сделаю.
- "Если выпало в империи родиться, лучше жить в провинции, у моря". У тебя такое же ощущение? - Одесса мой город. Я накопил денег, построил этот дом, в котором мы беседуем с тобой. В этом доме каждый кирпич - чей-то аплодисмент. Это выстроено руками тех, кто меня любил и продолжает любить. Я живу в этом доме, как у Бога за пазухой. Правда, музыка здесь ревет, новая жизнь бьет по голове бесконечно. Но когда я выхожу утром на веранду, вижу море, пляж, я чувствую: жизнь не проходит напрасно.- Голубенко предложил новый девиз для Всемирного клуба одесситов. Вместо "Одесситы всех стран, соединяйтесь!" - "Одесситов бывших не бывает".
- Я ездил больше других, думаю, все, кто рожден в Одессе, встречаются как друзья. Сказывается и еврейство, и наше землячество. А идея землячества - она ведь не моя. Она была, она и осталась. - В Одессе построен дом на ул. Пушкинской. Одни называют его "Дом милосердия", другие - "Дом с Ангелом". Я знаю, и ты принял участие в его создании, через благотворительные концерты. (Об этом доме была публикация в газете "Горизонт"). - Дом этот в центре внимания. Постоянно проходят крупные благотворительные акции. Борис Давидович Литвак, президент попечительского совета, много делал и делает для существования этого уникального Центра. У него много поклонников. К сожалению, он конфликтует с городскими властями. Хотя я считаю, что во имя идеи, которую он воплощает в жизнь, нужны компромиссы.Борис Литвак поддерживал старого мэра, не признавая нового. Изменилась власть, а вражда Литвака с мэром города осталась. Мне лично старый мэр нравился меньше, но это лишь мои ощущения. Мне кажется, сейчас в Одессе перестали стрелять, стало спокойней, исчезли чеченцы, процветавшие при Гурвице.- Тебя в город пригласил бывший мэр Гурвиц?
- Нет, меня пригласили до него, тогда был Чернега. Восемь лет назад город подарил мне к 60-летию этот участок. Я и решил здесь построиться, став владельцем традиционных шести соток земли. Что касается Бориса Литвака, мне кажется, он, для пользы дела, должен был бы помириться с городской властью.
- Своя логика в этом есть. Но, согласись, Борис Литвак всецело поддерживал Гурвица и уже тогда стал врагом нового мэра, Боделана. Как человек принципиальный, Борис не меняет своих убеждений. Это может вызвать только уважение. - Бесспорно, Борис Давидович вызывает только уважение и любовь. Единственное, в чем мы с ним расходимся: он считает лучше Гурвица, а я - Боделана. Возможно, он прав, не знаю, каждый волен выбирать. За это право мы и боролись. Вот все, что я могу сказать. А сам Центр - прекрасный. Мне бы хотелось, чтобы там было побольше науки. Но это, наверняка, случится в будущем. И еще, о чем ему нужно подумать: о том, кто станет его преемником, чтобы не загубили эту благородную идею.
- Недавно у меня произошла встреча с гениальным композитором Гией Канчели. Он высказал мысль: чем старше мы становимся, тем больше наших друзей покидает этот мир и тем больше потребность поделиться с ними, спросить совета. - Этот процесс был, есть и всегда будет. Ушел этот, этот и этот, но взамен появляется тот, тот и тот. Так жизнь устроена. Могу только сказать, что сейчас пришли те, кому мы готовили этот приход. Мы боролись, чтобы наступила новая жизнь. Мы не виноваты, что первыми приходят более наглые, менее культурные, менее образованные. Жизнь отнимает тех и на смену посылает этих. Эти люди пришли, они строят город. Город будет состоять из особняков. И уже сегодня с высоты 14-15 этажа среди зеленых островков все чаще видна красная черепица крыш. Пришли эти люди с другим пониманием искусства. Они уже нашу душу не занимают. Они занимают наш желудок, они нас кормят, одевают.Многие, чтобы избавиться от этого, переехали. Мы остались, и чтобы изменить жизнь, пытаемся и должны пойти тем же путем - привести ту жизнь сюда. Пока это происходит в таких уродливых формах. Надеюсь, что на смену придет то, к чему вы там привыкли на Западе.
- Миша, в ближайшее время ты снова будешь гостем Австралии. Твои поклонники тебя с нетерпением ждут. Что бы ты хотел передать им перед приездом? - Я еду к вам с удовольствием. И хотя около трех лет прошло с тех пор, как я побывал в Австралии, но у меня до сих пор в ушах прием, который был в Сиднее и в Мельбурне. Это было взаимное обожание, какой-то восторг!Я везу значительно обновленную программу. Процентов на 70 она новая. Буду рассказывать об этой жизни. Надеюсь, мой язык будет понятен. Попытаюсь поднять настроение и "сомкнуть" уехавших с теми, кто живет здесь. Из своего тела сделаю мост между оставшимися здесь и теми, кто там. Я считаю, они одинаковы.
- Миша, спасибо за интервью. Ждем тебя с нетерпением. Наш диалог продолжается. Одну из своих новых миниатюр Михаил Михайлович закончил словами, очень созвучными нашей беседе:"Конечно, хорошо бы большую родину восстановить. Но вряд ли кто за это проголосует. А я перелетаю, как птица.На Украине напишу, в России прочитаю.И счастлив бываю.И не ядовит.Оттого, что не унижен.И не озлоблен.А полон сочувствия."
Беседовал Илья Буркун
|
